?

Log in

No account? Create an account

ТЕМНОЕ СОЛНЦЕ ПОЛУДНЯ

Циклоп и Фрейя

Previous Entry Поделиться Next Entry
В новом романе много непростых историй....
bydda_krishna wrote in cyclopbook
"...

—Ты мерзкая и подлая тварь! Видеть тебя не могу! Такие, как ты, не должны жить.

—Но я по-прежнему люблю тебя!

—А я тебя — нет.

—Почему? Еще совсем недавно ты и часа не мог без меня прожить. Как нам было хорошо, как мы были счастливы!

—И куда же все это делось? А не знаешь ли ты, кто в этом виноват? Кто все это разрушил? Там, где ты, — смрад и грязь.

—Если не можешь простить, то хотя бы — пощади. Что мне делать? Даже сейчас я не могу разлюбить тебя.

—Это твоя проблема.

Она протянула к нему руки, но его передернуло от отвращения. В холодных и очень спокойных глазах безошибочно читался приговор.

—Выйди, пожалуйста, — ее голос стал усталым и бесцветным. Он ушел не сразу. Молча постоял, словно прикидывая последствия, медленно развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

…Она долго стояла у окна, обхватив тонкими руками когда-то стройное, а теперь просто иссохшее тело. Казалось, она чего-то ждет. В комнате было тихо. Мерно капали минуты: стук часов был единственным звуком.

Медленно и как-то затрудненно она оторвалась от привычной картинки за окном. Подошла к зеркалу. Взяла расческу и старательно пригладила все еще роскошные волосы. Сняла халат, аккуратно расправила завернувшийся рукав, повесила на спинку стула. Долго стояла перед открытым шкафом, не решаясь сделать выбор. Легко и ласково прикоснулась к одежде, словно прощаясь с ней. Наконец ладонь задержалась на длинном, узком, с высоким разрезом, платье.

—Черное всегда стройнит, — хмыкнув, сказала сама себе. Подошла к старинному, еще прабабкиному комоду, решительно выдвинула ящик, достала черное кружевное белье. «Совсем новое, всего два раза надевала», — мысль показалась неожиданной и глупой, и она невольно рассмеялась.

Шелк легко соскользнул по телу. Строго осмотрев себя в зеркале, осталась довольна элегантностью наряда. На секунду задумалась — чего-то не хватало.

—Ну, да, конечно, путь-то неблизкий, нехорошо без обуви.

Достала туфли из красивой коробки, закрыла ее и поставила обратно на полку. Еще раз, уже обутая, подошла к зеркалу. Внимательно рассмотрела отражение, словно пыталась найти изъян. Не нашла. Задержала взгляд на своем отражении. И в это мгновенье из глубины зеркала на нее начали надвигаться клубы черного дыма. Она вздрогнула и поспешно отвернулась.

—Ну, вот и все, — подвела итог. — Хотя нет, не все.

 Сев за небольшой туалетный столик, крупным твердым почерком написала записку. Скрепкой прикрепила ее к тетради. Достала большой конверт, все вложила туда, заклеила и подписала. Вышла на лестничную площадку и позвонила соседке.

—Тетя Глаша, ко мне придет Таня, если меня не будет, передайте ей конверт.

—Хорошо, милая. Не беспокойся, все сделаю, как скажешь. Что-то ты бледная очень, уж не захворала ли? Ой, а уж красивая-то какая! В гости никак собралась?

—В гости. Да еще в какие!

 Она вернулась в комнату. Из записной книжки вырвала лист и немного подумав, написала: «Я не согласна с тобой. Сделаю так, как хочешь ты». Поставила дату. Подумала и подчеркнула слово — ты. Положила ручку. Выдвинула ящик стола, достала две пачки снотворного. Налила виски в высокий хрустальный стакан и стала спокойно и размеренно отсчитывать по пять таблеток, запивая их из стакана. Наконец и виски, и таблетки закончились. Она подошла к кровати, легла, тщательно расправила платье, сложила руки чуть ниже груди и медленно закрыла глаза.

Глухо стукнула входная дверь. «Это он ушел. Не хочет видеть или все же…» Она не успела додумать. Темное, дымное марево поглотило ее…"

........................................................

Совершив облачение, Паук развернул папирус, испещренный египетскими символами, извлек и разложил на столе восковые свечи разного диаметра: от тонюсеньких, почти прозрачных, до массивных, напоминающих миниатюрные колонны.

Теперь он приблизился к ажурной конструкции: это была высокая пирамида, сделанная из золотой проволоки, внутри которой сверкала и переливалась тончайшая золотая паутина, на разных уровнях было укреплено множество чашечек разного размера, в которые вставлялись свечи. Порядок их расстановки был особый: самые большие свечи по четырем углам основания. Самая длинная и тонкая — на вершине. Внутри пирамиды сложный рисунок переплетений диктовал такую же сложную расстановку свечей — от крупных, горевших часами, до тонких, сгоравших почти мгновенно. Партитура сгорания была отточена и совершенна, создавая невероятной красоты картину: вспыхивали и гасли языки пламени, горели и переливались огни и отражались в золотой проволоке. Светлый огонь, заключенный в тонкие золотые нити пирамиды, ниспадал к основанию, вновь вспыхивал, рассыпая по комнате причудливые тени.

Тяжелой волной разлился чувственный аромат лотосового масла, смешанного с розой и жасмином. Движения Паука были размеренно-замедленными. Он был собран и сосредоточен: ни одного лишнего жеста, движения. Взгляд четко ложился на тот предмет, который был нужен в эту минуту.

Расставив свечи, Паук открыл узкую коробку с тонкими лучинками, они нужны для «ритуального восхождения огня». С зеркала, стоящего перед пирамидой, он очень осторожно снял бархат и аккуратно свернул рисунком внутрь. Еще раз внимательно осмотрел комнату, подошел к масляным светильникам и зажег фитили. Мерцающие блики разбежались по зеркальным стенам. Ближе придвинул кресло, стоящее перед зеркалом, и положил стебли руты и тамариска на пол, под ноги и на широкие подлокотники.

Паук подошел к высокому черному пюпитру, на котором лежала огромная книга, положил руки на черную кожу переплета. Горячие сухие руки легли на золотое тиснение букв, помедлил и раскрыл, не глядя, на нужной странице.

Вот теперь все. Пора идти за той, чья Тень готовится к выходу..."